ВОЙТИ
Печать

Чего боятся самые смелые люди в мире: о страхах (и немного о пристрастиях) пилотов формулы–1

.

Неужели пилоты, пролетающие на скорости за 300 км/ч мимо бетонного отбойника, могут испытывать хоть какое–то чувство страха? Оказывается, могут. Если, конечно, не шутят.

Пошутить гонщики Формулы–1 любят, но если дело касается чисел, то тут им становится не до смеха.

По–научному этот страх называется различными мудрёными словами: «тетрафобия» (боязнь числа 4 — специфическая фобия для Кореи, Японии и Китая), «тердекафобия» (если пугает 13) и даже «гексакосиойгексеконтагексафобия» (666), причём если вы долго будете вчитываться в это название, то вас может поразить боязнь букв в тяжёлой форме.

Сложности перевода или специальные «числофобии» конюшен

Этот вид арифметических фобий разит наповал буквально каждого, связанного с миром Королевских гонок. В итальянской конюшне дела зашли так далеко, что гонщики и руководство команды стараются избегать числа 17. Это особое мнение сложилось не только в Ferarri, по сложным для понимания причинам 17 не любят на всём Аппенинском полуострове. Дело в том, что римское написание этого числа (XVII) напоминает латинскую анаграмму VIXI, которую можно перевести как «я жил», то есть подразумевается, что кто-то умер.

Азиатские пилоты никогда не поедут на машине, если на ней проставлен 4–й номер (в этом случае сложных объяснений не требуется — по произношению слова «четыре» и «смерть» абсолютно одинаковы).

Числа 13 боятся все, невзирая на национальность и вероисповедание. Именно по этой иррациональной причине номера болидов всех команд до 1970 были исключительно чётными (интересно, на каком авто ездил бы в те времена Шумахер, который предпочитает как раз нечётные номера). Болид с номером 13 за всю историю Королевских гонок использовали только пять самых бесстрашных пилотов (Дивина Галица, Мойзес Солана Арсиньега, Клив Транделл, Карел– Годен де Бофор, Моритц фон Штраховитс, правда, последние двое рисковали только на тренировках). В наши дни от такого сумасбродства решили отказаться, поэтому сразу за машиной под 12–м номером следует 14–й.

Боязнь «неправильных» чисел в Формуле–1 до недавнего времени имела масштабы эпидемии. Вплоть до 70–х годов прошлого века нумерация болидов происходила по правилу «как Бог на душу положит», причём команды–старожилы только подливали масла в огонь, выторговывая себе приятные для их глаза номера. Команды–дебютанты Формулы, как водится, ездили «на чём попало». Определённых номеров (за редким исключением) не было ни у кого, более того, существовала даже традиция обмена номерами между победителями и побеждёнными. Остановить эту фантасмагорию удалось только Берни Экклстоуну в самом начале 90–х, который волевым решением навёл порядок с нумерацией, а заодно и в головах всех действующих лиц. «Блатные» номера отменили, и появилась сквозная нумерация согласно месту, занятому командой в Кубке Конструкторов.

Ещё раз о сложностях перевода: боязнь выражаться

Боязнь выражаться появилась в Формуле–1 относительно недавно. В середине прошлого сезона Международная автомобильная федерация (ФИА) приняла решение запретить пилотам использовать ненормативную лексику и неудобные для телетрансляций речевые обороты. Запрет распространяется на радиопереговоры во время гонки, обязательные интервью и на те случаи, когда пилот находится под объективами камер. То есть в наступившем сезоне выругаться от душИ можно только в дУше, а иначе … .
О конкретных санкциях ФИА пока не упоминает, но судя по выражению лица Нормана Хауэлла, штрафы будут настолько суровы, что пилоты просто вынуждены перейти на язык жестов (он, кстати говоря, тоже довольно доходчивый).

Специальные страхи пилотов

Дженсона Батона, по его собственным словам, с самого детства преследует зоофобия, причём британец боится не всех животных вообще, а конкретно акул.

Боязнь животных и у Себастьяна Феттеля, с той лишь разницей, что он пасует перед мышами. Снуют ли они по тёмным закоулкам боксов или летают в небе по ночам — Себу без разницы. Ему просто страшно и всё тут.

Льюис Хэмильтон в своей зоофобии пошёл дальше всех (его одновременно поразили арахнофобия, герпетофобия и сколецифобия). Только пауки, змеи и черви могут остановить его на пути ко второму чемпионскому титулу. Льюис, в отличие от своего бывшего партнёра по команде и Себастьяна, вызвался даже объяснить, что именно его пугает. По мнению Льюиса, в пауках самое страшное — это ноги (их много), а в безногих змеях и червяках — тело (оно слишком гладкое).

Марк Веббер боится оказаться тёмной ночью (никтофобия) одним в лодке посреди бескрайнего океана (аквафобия, осложнённая агорафобией). Причём в тех же самых условиях, но только днём, Марк чувствует себя вполне комфортно.

Фернандо Алонсо патологически боится выступать на публике и летать на самолётах. И это бы ещё ничего (страх полётов и публичные выступления пугают каждого второго), но для парня из Ferarri мучительны даже обыкновенные походы в супермаркет. По его словам, он весь покрывается мурашками, когда ему предстоит попасть в людное место.

Кимми Райкконен тоже принял участие в опросе и, дождавшись своей очереди, заявил, что он вообще ничего не боится. Кто бы сомневался.

Для руководителей команд, разумеется, гораздо проще оградить Дженсона от акул, чем избавить Фернандо от публики. Но иногда этого даже не требуется. В жизни пилотов наступают такие моменты, когда их ничто не пугает. За несколько секунд до старта они сосредоточены исключительно на гонках.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить